Kiebitz

Нет мыслям преград

2009-11-01T18:34:51Z

Эта народная песня появилась в Германии в конце 18-го века, хотя её основной мотив присутствует уже в стихах Вальтера фон дер Фогельвайде в 13-м веке. Раньше её пели в основном свободомыслящие студенты. Во время революции 1848/49 года она была гимном, а в 3-м Рейхе была под запретом. В настоящее время без этой песни не обходится практически ни одна серьёзная попойка. Текст претерпевал незначительные изменения, я взял в качестве оригинала современнный вариант. Вы можете послушать эту песню здесь или здесь, а оригинальный текст можно прочесть здесь.

Народная песня
Нет мыслям преград

Нет мыслям преград,
Они словно птицы
Над миром летят,
Минуя границы.
Ловец не поймает,
Мудрец не узнает,
Будь он хоть Сократ:
Нет мыслям преград!

Я мыслю о том,
Что мне интересно,
О том, что кругом
И мне неизвестно.
Невидное глазом
Постигнет мой разум,
Не зря говорят:
Нет мыслям преград!

Меня не запрут
Тюремные своды,
Напраснейший труд –
Мне вдоволь свободы.
Ведь мысли - что бомбы:
Засовы и пломбы
Срывают подряд:
Нет мыслям преград!

Печалям – ни дня,
Да сгинет забота!
Чертям пусть меня
Поджарить охота.
Не надо бояться
Шутить и смеяться,
Подумаешь, Ад:
Нет мыслям преград!

Я выпивку чту
И девушек тоже,
Но прежде всех ту,
Что жизни дороже.
В старинном подвале
При полном бокале
Любимой спеть рад:
Нет мыслям преград!

Генрих Гейне. Бродячие крысы. (Окончание)

2009-10-12T17:44:33Z

Когда-то, давным-давно захотел я перевести стихотворение Гейне "Die Wanderratten". Меня поразил его пророческий смысл. Собственно, переводы этого стихотворения на русский существуют и даже хорошие. Проблема в том, что стихотворение это написано дольником, и, видимо, ввиду особенностей русской фонетики, то, что по-немецки звучит зловеще-торжественно, как барабанный гром, по-русски звучит просто как разболтанный разухабистый дольник. Поэтому я решился таки изменить размер. Тогда я перевёл это стихотворение до середины, потом надоело, бросил. Недавно я наткнулся опять на свою незаконченную работу и довёл её до конца. Конечно, это не перевод, а нечто вроде пересказа, хотя содержание, смысл я постарался передать как можно точнее.

Бродячие крысы

Два вида крыс наукою открыты:
Одни – голодные, другие – те, что сыты.
Хозяйственны вторые, домовиты,
Но не о них сегодня наш рассказ.

Голодные – вот дьявола созданья!
Им нипочём все бури мирозданья.
Идут вперёд, глотая расстоянья,
Без устали и не смыкая глаз.

Карабкаются на крутые горы,
Переплывают реки и озёра.
Утопших, павших забывают скоро,
Живые презирают смерть и боль.

Попытки их остановить напрасны.
Оскаленные морды их ужасны,
А взгляды радикальны и опасны,
И все затылки стрижены под ноль.

Рать серая не молится в дороге
Знать не желает о едином боге
Принадлежат их самки сразу многим,
Некрещены их дети – срам и блуд.

Переживанья крысам непривычны:
Была б жратва да выпивка приличны.
Бессмертие души им безразлично,
Тогда, когда они пьют или жрут.

Идёт вперёд крысиная армада
Не испугают их все кошки ада.
Имущества и денег нет? - Не надо!
Переустроить мир – вот их резон.

Прислушайтесь, к земле склонитесь ниже:
Крысиная орда всё ближе, ближе.
Мне кажется или я точно слышу
Их мерзкий писк? Им имя – легион.

О ужас! Всё погибло! Мы пропали.
Их полчища у стен кордоном встали
Сенат и бургомистр спасут едва ли –
Лишь парики трепещут как листва.

Оружие, чтоб дать отпор дикарству,
Под звон колоколов готовит паства,
В опасности основы государства -
Священные на собственность права

Ни звон колоколов, ни псалмопенья,
Ни мудрые сенатские решенья,
Ни стопудовых пушек изверженья
Не смогут вам, несчастные, помочь!

Не остановят крыс ряды софизмов,
Они легко пройдут сквозь строй трюизмов,
Не попадутся в сети силлогизмов
От красноречья не умчатся прочь.

К желудкам их найдёт дорогу слово
Лишь логикой из супа и жаркого,
Колбасный факт с цитатою перловой -
Иное доказательство слабо.

Лишь вобла, истекающая жиром,
Наполнит радикалов души миром,
И станет молчаливым их кумиром,
Верней, чем Цицерон и Мирабо.

Безмозглые ушлёпки

2009-08-30T09:16:17Z

Посмотрел вчера новый киношедевр Квентина Тарантина. Не могу понять, что это было. Если просто глупость, то не настолько же, у любой глупости должны быть границы. Если стёб, пародия, клоунада, то должно быть смешно. Так вроде нет, не смешно. Хотя да, я знаю, бывает чёрный юмор, очень его уважаю. Но здесь не смешно, хоть тресни. Даже великолепный немецкий комик Цак здесь не смешон. Может, немцы плохо перевели? Или это у меня совсем туго с чувством юмора?

Чем махал Тадж?

2009-07-05T10:47:52Z

Я ещё в далёком детстве слыхал
Про старинный мавзолей Тадж-Махал.
Красотой он на весь мир знаменит
И меня своей загадкой манит.

Я бы в Индию отправился в хадж,
Разобраться, чем махал славный Тадж.
Был то меч, иль с длинной ручкой топор,
Иль науке неизвестный прибор?

Много ли им Тадж врагов покрошил
И куда его потом положил?
Расспросил бы я индийский народ,
Воспитанье - вот беда - не даёт.

Адельберт фон Шамиссо. Старый певец

2009-06-29T16:18:58Z

Адельберт фон Шамиссо (1781 - 1839) меня совершенно очаровал. В особенности тем, что очень труден для перевода. Смотрите, какая диковинная схема рифмовки:

Der alte Sänger
Adelbert von Chamisso

Sang der sonderbare Greise
Auf den Märkten, Straßen, Gassen
Gellend, zürnend seine Weise:
"Bin, der in die Wüste schreit.
Langsam, langsam und gelassen!
Nichts unzeitig! nichts gewaltsam!
Unablässig, unaufhaltsam,
Allgewaltig naht die Zeit.

Torenwerk, ihr wilden Knaben,
An dem Baum der Zeit zu rütteln,
Seine Last ihm abzustreifen,
Wann er erst mit Blüten prangt!
Laßt ihn seine Früchte reifen
Und den Wind die Äste schütteln!
Selber bringt er euch die Gaben,
Die ihr ungestüm verlangt."

Und die aufgeregte Menge
Zischt und schmäht den alten Sänger:
"Lohnt ihm seine Schmachgesänge!
Tragt ihm seine Lieder nach!
Dulden wir den Knecht noch länger?
Werfet, werfet ihn mit Steinen!
Ausgestoßen von den Reinen
Treff ihn aller Orten Schmach!"

Sang der sonderbare Greise
In den königlichen Hallen
Gellend, zürnend seine Weise:
"Bin, der in die Wüste schreit.
Vorwärts! vorwärts! nimmer lässig!
Nimmer zaghaft! kühn vor allen!
Unaufhaltsam, unablässig,
Allgewaltig drängt die Zeit.

Mit dem Strom und vor dem Winde!
Mache dir, dich stark zu zeigen,
Strom- und Windeskraft zu eigen!
Wider beide, gähnt dein Grab.
Steure kühn in grader Richtung!
Klippen dort? die Furt nur finde!
Umzulenken heischt Vernichtung;
Treibst als Wrak du doch hinab."

Einen sah man da erschrocken
Bald erröten, bald erblassen:
"Wer hat ihn herein gelassen,
Dessen Stimme zu uns drang?
Wahnsinn spricht aus diesem Alten;
Soll er uns das Volk verlocken?
Sorgt, den Toren festzuhalten,
Laßt verstummen den Gesang."

Sang der sonderbare Greise
Immer noch im finstern Turme
Ruhig, heiter seine Weise:
"Bin, der in die Wüste schreit.
Schreien mußt ich es dem Sturme;
Der Propheten Lohn erhalt ich!
Unablässig, allgewaltig,
Unaufhaltsam naht die Zeit."

Старый певец
Адельберт фон Шамиссо

Пел старик чужой и странный,
Рынков шум перекрывая,
Вещим гневом обуянный:
«Мой звучит в пустыне глас.
Никогда не уставая,
Плавно, тихо, без нажима,
Медленно, неудержимо
Срок подходит, близок час.

Дикарям, погрязшим в сраме,
Древо времени негоже
Алчно сотрясать, ломая,
Коль весна ещё царит!
Вы дождитесь урожая,
Ветру дайте волю тоже,
Пусть оно само плодами
Вас, бесстыдных, одарит».

А толпа, бурля от гнева,
Старика клянёт и гонит:
«Что за мерзкие напевы!
Что за мука их терпеть!
Нам ли слушать как он стонет?
Забросать его камнями!
Чтоб явиться перед нами
Не отважился он впредь!»

Пел старик чужой и странный
В гулких королевских залах,
Вещим гневом обуянный:
«Мой звучит в пустыне глас.
Неустанно и бессонно,
Скоро, без задержек малых,
Неизменно, непреклонно,
Срок подходит, близок час.

С бурей, ветер обгоняя,
У зияющей могилы
Собери в кулак все силы,
Мощь стихии обрети!
И вперёд без сожаленья!
Вновь и вновь в волну ныряя,
Уклониться – пораженье,
Пасть бесславно на пути.»

Белит страх иные лица,
Кто - от ярости багровый
«Кто посмел, - кричат сурово, -
Допустить его сюда?
Он – безумен в полной мере,
Он смущать народ стремится,
Эй, заприте крепче двери,
Пусть умолкнет навсегда».

Пел старик чужой и странный
В башне, заточён без срока,
Пел покоем осиянный:
«Мой звучит в пустыне глас.
Такова судьба пророка:
Должен бури возвещать я!
Безудержен, как проклятье,
Срок подходит, близок час».

Украина борется с коррупцией

2009-06-23T17:46:18Z

Читаем новости: Раде предложат внести всех взяточников в один реестр.

Для "малэнькых" украинцев
Нужен список лихоимцев:
Знать должна любая @@@дь,
Сколько и кому давать.

Игра в ассоциации

2009-06-21T19:31:56Z

Ющенко принял участие в празднике овцеводов

Собчак: "Украина стала рейхом! Всюду символы СС!"

Навеяло:

Всенародный овцевод,
Задудел в трембиту:
"Любых друзив" целый взвод
Пригласил к корыту.

Те, верны его идейкам,
Славят Витю до небес:
Украина стала Рейхом,
Всюду символы СС!

Эх, ему б определиться,
Овцевод он иль овца.
А хозяевам не спится,
И, в предчувствии конца,
Мрачны за морем их лица,
Только музыка всё длится,
И всё та же ламца-дрица,
Первертуца, гоп-цаца.

Готфрид Август Бюргер. Короткие стихи.

2009-05-01T20:05:11Z

Не умею писать коротко. Нет у меня сестры по имени "Краткость". А Бюргер умел. Вот я и решил попробовать перевести несколько его коротких хохм.

Einladung

Seid doch einmal mein Gast, Herr Plitt!
Schon bitt' ich euch zu hundert Malen.
Bringt ihr etwa euer Essen mit,
So sollt ihr nur den Wein bezahlen.

Trost

Wann dich die Lästerzunge sticht,
So laß dir dies zum Troste sagen:
Die schlechtsten Früchte sind es nicht,
Woran die Wespen nagen.

Herr von Gänsewitz zum Kammerdiener

Befehlt doch draußen, still zu bleiben!
Ich muß itzt meinen Namen schreiben.

Prognostikon

Vor Feuersglut, vor Wassersnot
Mag sicher fort der Erdball rücken.
Wenn noch ein Untergang ihm droht,
So wird er in Papier ersticken.

Приглашение

Друг мой, герр Плитт, вас в гости жду!
Назойливость мою простите.
Коль принесёте вы еду,
То за вино лишь заплатите.

Утешение

На вас роптать мне нет нужды,
Хулители громкоголосы:
Не так уж плохи те плоды,
Вокруг которых вьются осы.

Герр фон Гензевитц камердинеру

Вели умолкнуть дворовому люду!
Свою фамилию писать я буду.

Прогноз

Нет, шар земной не поразит
Огонь иль недостаток влаги.
Но если миру смерть грозит,
То задохнётся он в бумаге

Еврейский анекдот

2009-04-12T19:20:51Z

Группа раввинов приезжает из Израиля в Европу на какую-то конференцию и останавливается в дорогом отеле, рядом с которым имеется поле для игры в гольф. В субботу рано утром главный раввин просыпается и у него вдруг возникает острое желание сыграть в гольф. Он выскальзывает из своего номера, прихватив с собой клюшку для гольфа и мячик, и пробирается на поле. Время - 8 утра, на поле никого нет. Еврейский Б-г видит сверху это безобразие и думает: "Ах ты, гад! Ну, ударь только, сейчас ты у меня получишь!" Раввин устанавливает мячик, тщательно прицеливается и бьёт. Мячик взвивается в небо, перелетает через всё поле и падает прямо в лунку. Дьявол спрашивает удивлённо у Б-га: "Как, неужели это и есть твоё наказание?" "Ага, - отвечает удовлетворённо Б-г,- пусть теперь попробует кому-нибудь похвастаться!"

Готфрид Август Бюргер. "Герр Бахус"

2009-03-22T15:23:35Z

Готфрид Август Бюргер (1747–1794) хорошо известен русскому читателю как автор "Мюнхаузена". Стихи его на русский почти не переводились, исключения - "Ленора" Жуковского и моя "Застольная". Не будем же останавливаться на достигнутом. Вот ещё кое-что о борьбе с алкоголизмом:

Herr Bacchus

Herr Bacchus ist ein braver Mann,
Das kann ich euch versichern;
Mehr, als Apoll, der Leiermann,
Mit seinen Notenbüchern.

Des Armen ganzer Reichtum ist
Der Klingklang seiner Leier,
Von der er prahlet, wie ihr wißt,
Sie sei entsetzlich teuer.

Doch borgt ihm auf sein Instrument
Kein Kluger einen Heller.
Denn frohere Musik ertönt
Aus Vater Evans Keller.

Obgleich Apollo sich voran
Mit seiner Dichtkunst blähet:
So ist doch Bacchus auch ein Mann,
Der seinen Vers verstehet.

Wie mag am waldigen Parnaß
Wohl sein Diskant gefallen?
Hier sollte Bacchus Kantorbaß
Fürwahr weit besser schallen.

Auf, laßt uns ihn für den Apoll
Zum Dichtergott erbitten!
Denn er ist gar vortrefflich wohl
Bei großen Herrn gelitten.

Apoll muß tief gebückt und krumm
In Fürstensäle schleichen;
Allein mit Bacchus gehn sie um,
Als wie mit ihresgleichen.

Dann wollen wir auf den Parnaß,
Vor allen andern Dingen,
Das große Heidelberger Faß
Voll Nierensteiner bringen.

Statt Lorbeerbäume wollen wir
Dort Rebenstöcke pflanzen,
Und rings um volle Tonnen, schier
Wie die Bacchanten tanzen.

Man lebte so nach altem Brauch
Bisher dort allzunüchtern.
Drum blieben die neun Jungfern auch
Von je und je so schüchtern.

Ha! zapften sie sich ihren Trank
Aus Bacchus' Nektartonnen,
Sie jagten Blödigkeit und Zwang
Ins Kloster zu den Nonnen.

Fürwahr! sie ließen nicht mit Müh
Zur kleinsten Gunst sich zwingen,
Und ungerufen würden sie
Uns in die Arme springen.

Герр Бахус

Тебе, герр Бахус, наш патрон,
Я верен без остатка;
Не люб мне лирник Аполлон -
Хлыщ с нотною тетрадкой.

Твердит бедняга, мол, богат
Бренчаньем дивной лиры,
Она дороже, говорят,
Иных сокровищ мира.

Но лирой выклянчишь хоть грош
Едва ль у скопидома,
Коль звук музыки столь пригож
Из бахусова дома.

Себя считает Аполлон
Изысканным поэтом,
Но Бахус тоже умудрён
В святом искусстве этом.

Лесистый покорит Парнас
Не дискант Аполлона,
Но Бахуса могучий бас
Среди бокалов звона.

Он – бог поэтов, призовём
Его царить над нами,
Он очень коротко знаком
С большими господами.

Слетает с Аполлона спесь
Средь княжеского пира
Лишь Бахус почитаем здесь,
Он – свой средь сильных мира.

Вперёд, скорее на Парнас,
И для атаки дерзкой
Прикатим рейнского запас
Мы в бочке Гейдельбергской.

Там вместо лавров виноград
Взрастим, и на свободе,
Средь винных бочек, ставши в ряд,
Сойдёмся в хороводе.

Царил там вечно – ну и ну! -
Сухой закон-обычай,
Там девять дев живут в плену
Запретов и приличий.

Эх, им нектара бы принять,
Разливши по рюмашкам,
Чтоб скромность глупую прогнать
К монахам да к монашкам!

Себя молить нам не дадут,
Могу вам предсказать я,
Незваны музы к нам придут
И кинутся в объятья.

Знакомьтесь: Олег Лукин.

2009-01-31T21:43:15Z

Олег Лукин, журналист, историк, специализирующийся на военно-исторической тематике, военно-политический аналитик (это он так обычно сам рекомендуется, лично я с его историческими трудами незнаком, а его прогнозы имеют ясно выраженную тенденцию сбываться с точностью до наоборот), убеждения - либерально-демократические, яростный защитник чеченцев, грузин и пр. маленьких но гордых народов, пострадавших от кровавого рэжыма проклятой Рашки, участник т.н. "антивоенного движения" (если кто не знает, это специальное, довольно своеобразное такое движение, участники которого считают всяких отморозков и кровавых маньяков типа Басаева, Бараева, Масхадова героями, а всех российских солдат и офицеров - преступниками), участник всевозможных пикетов, митингов, маршей (исключительно санкционированных, туда, где могут нечаянно приложить по чайнику милицейской дубинкой, Олег принципиально не ходит, предпочитает сражаться за правое дело против кровавой гэбни в интернете), участник форума "вонинет", ненавистник призыва, успешно откосивший от армии и до сих пор этим похваляющийся. Но, как вдруг оказалось, это не всё. Есть у этой богатой натуры ещё одно интересное увлечение.

Gottfried Benn. Der Sänger

2009-01-31T18:36:11Z

Der Sänger

Keime, Begriffsgenesen,
Broadways, Azimut,
Turf- und Nebelwesen
Mischt der Sänger im Blut,
immer in Gestaltung,
immer dem Worte zu
nach Vergessen der Spaltung
zwischen ich und du.

Neurogene Leier,
fahle Hyperämien,
Blutdruckschleier
mittels Koffein,
keiner kann ermessen
dies: dem einen zu
ewig dem Vergessen
zwischen ich und du.

Wenn es einst der Sänger
dualistisch trieb
heute ist er Zersprenger
mittels Gehirnprinzip,
stündlich webt er im Ganzen
drängend zum Traum des Gedichts
seine schweren Substanzen
selten und langsam ins Nichts.

Певец

Дерби и гонорея,
блеск золотого тельца,
азимут, шум Бродвея
смешались в крови певца,
вечное словотворенье
из забытья пустоты
на острие расщепленья
между я и ты.

Лиры нервозной и стресса
гиперемийный канкан,
в глазах кровавой завесой
кофеина дурман,
и не постичь измеренья
тому, кто сжёг мосты
вечного забвенья
между я и ты.

То, что певец дуализмом
прежде познавал,
всё рационализмом
нынче он взорвал,
вечно средь звёзд и терний
стих выплетает мечтой
сквозь тяжесть своих материй
медленно, странно в ничто.

Украинская политическая частушка

2008-10-13T22:45:13Z

Моей милке с Бандерштадта
Что в г...но вступить, что в НАТО.
Только мне не всё равно:
НАТО хуже чем г...но!

Вот, решил попробовать себя и в этом жанре.

Детлев фон Лилиенкрон, Баллада в тональности ша-бемоль мажор

2008-10-07T21:55:27Z

Детлев фон Лилиенкрон - последний немецкий романтик. Долго я облизывался на это стихотворение. Тут вам всё сразу: и семистрочная строфа, и пятикратная рифма, и платтдойч, и всякие жаргонные штучки, и отсутствующие слоги (забыл, как это по-научному называется). Короче - отличное упражнение для переводчика.

Ballade in U-Dur
Detlev von Liliencron
(1844 – 1909 )

Es lebte Herr Kunz von Karfunkel
mit seiner verrunzelten Kunkel
auf seinem Schlosse Punkpunkel
in Stille und Sturm.
Seine Lebensgeschichte war dunkel,
es murmelte manch Gemunkel
um seinen Turm.

Täglich ließ er sich sehen
beim Auf- und Niedergehen
in den herrlichen Ulmenalleen
seines adlichen Guts.
Zuweilen blieb er stehen
und ließ die Federn wehen
seines Freiherrnhuts.

Er war just hundert Jahre,
hatte schneeschlohweiße Haare
und kam mit sich ins klare:
Ich sterbe nicht.
Weg mit der verfluchten Bahre
und ähnlicher Leichenware!
Hol' sie die Gicht!

Werd' ich, neugiertrunken
ins Gartengras hingesunken,
entdeckt von dem alten Halunken,
dann grunzt er plump:
Töw Sumpfhuhn, ick wil di glieks tunken
in den Uhlenpfuhl zu den Unken,
du schrumpliger Lump!

Einst lag ich im Verstecke
im Park an der Rosenhecke,
da kam auf der Ulmenstrecke
etwas angemufft.
Ich bebe, ich erschrecke:
Ohne Sense kommt mit Geblecke
der Tod, der Schuft.

Und von der andern Seite,
mit dem Krückstock als Geleite,
in knurrigem Geschreite,
kommt auch einer her.
Der sieht nicht in die Weite,
der sieht nicht in die Breite,
geht gedankenschwer.

Hallo, du kleine Mücke,
meckert der Tod voll Tücke,
hier ist eine Gräberlücke,
hinunter ins Loch!
Erlaube, daß ich dich pflücke,
sonst hau' ich dir auf die Perücke,
oller Knasterknoch.

Der alte Herr, mit Grimassen,
tut seinen Krückstock festfassen:
Was hast du hier aufzupassen,
du Uhu du!
Weg da aus meinen Gassen,
sonst will ich dich abschrammen lassen
zur Uriansruh'!

Sein Krückstock saust behende
auf die dürren, gierigen Hände,
die Knöchel- und Knochenverbände:
Knicksknucksknacks.
Freund Hein schreit: Au, mach ein Ende!
Au, au, ich lauf ins Gelände
nach Haus schnurstracks.

Noch heut lebt Herr Kunz von Karfunkel
mit seiner verrunzelten Kunkel
auf seinem Schlosse Punkpunkel
in Stille und Sturm.
Seine Lebensgeschichte ist dunkel,
es murmelt und raunt manch Gemunkel
um seinen Turm.

Баллада в тональности ша-бемоль мажор

Жил был херр Шанц фон Шуршалке
в обществе старой шуршалки
в замке своём Шебуршалке
ночью и днём.
В окрỳге шли слухи-пугалки,
попытки узнать были жалки
всю правду о нём.

Видали его на восходе,
и вечером видели, вроде,
стоящим недвижно на входе
дворца своего.
Одет по столетней был моде
и перья вились на свободе
над шляпой его.

Сто лет я бы дал ему смело,
как снег, были волосы белы,
ждать смерти ему надоело,
он твёрдо решил:
«Червям не отдам своё тело,
к чертям похоронное дело,
жить буду как жил!»

Я в парк забирался, играя,
и тихо лежал у сарая,
услышать готов, удирая,
отборную брань:
«Типя я, паршиффетс, поймаю,
с пияффками ф прутт утопляю,
ти, маленький трянь!»

Однажды лежу я в засаде,
на тропку меж вязами глядя,
вдруг, кто это в чёрном наряде
шагает с косой?
Спасите меня, Бога ради,
пришла Смерть при полном параде
неужто за мной?

Но вижу я, Смерти навстречу,
клюкой своей розы увеча,
под нос бормоча себе речи,
брюзжа, как привык,
не глядя ни вблизь, ни далече,
надменен, сварлив и беспечен
плетётся старик.

Слушай, ты, шустрая мошка, -
шипит ему Смерть злобной кошкой, -
видишь к могиле дорожку?
Шуруй-ка вперёд!
Тебя ощиплю я немножко,
не то – порублю на окрошку,
как корнеплод.

Старик, перекошен от злости,
сжал рукоять своей трости:
«Я, ведьма, не звал тебя в гости,
скажу лишь одно:
давай, уноси свои кости,
иначе лежать на погосте
тебе суждено!»

Сыпятся градом удары
на руки потасканной шмары,
звук как от пустой бочкотары:
бим-бом-хрясь-хрусь.
Бежит Смерть бегом от кошмара:
«Уж лучше в тюрьму да на нары!
Довольно! Сдаюсь!»

Поныне живёт фон Шуршалке
в обществе старой шуршалки
в замке своём Шебуршалке
ночью и днём.
Кругом ходят слухи-пугалки,
попытки узнать так же жалки
всю правду о нём.

Gottfried Benn. Bilder

2008-09-08T16:31:53Z

Вот ещё одно стихотворение Бенна, которое я не нашёл среди переведенных. Мучился долго, впрочем, стихотворение явно того стоит, от него просто жутью какой-то веет. А вот получилось ли у меня что-то приличное - не знаю.

BILDER

Siehst du auf Bildern in den Galerien
verkrümmte Rücken, graue Mäuler, Falten
anstößiger gedunsener Alten,
die schon wie Leichen durch die Dinge ziehn,

brüchige Felle, Stoppeln, käsiger Bart,
blutunterflossenes Fett von Fuselräuschen,
gewandt, für Korn zu prellen und zu täuschen,
den Stummel fischend und im Tuch verwahrt;

ein Lebensabend, reichliches Dekor,
Reichtum an Unflat, Lumpen, Pestilenzen,
ein Hochhinauf wechselnder Residenzen;
im Leihhaus tags und nachts im Abflußrohr,

siehst du auf Bildern in den Galerien,
wie diese Alten für ihr Leben zahlten,
siehst du die Züge derer, die es malten,
du siehst den großen Genius - Ihn.

КАРТИНЫ

Вглядись в картины старых галерей:
рты серые, глубокие морщины,
согбенных старцев плеши и седины,
бредущих мертвецами средь вещей,

щетина, струпья, бороды клочок,
отёки от сивушных возлияний,
задаром выпивка – предел желаний,
чужой окурок, спрятанный в платок;

вот вечер жизни в позолоте рам,
великолепье язв, лохмотьев грязных,
притонов средоточье безобразных
в ломбарде дня, в ночи помойных ям;

вглядись в картины старых галерей,
на старцами уплаченную цену
за жизнь взгляни, сквозь призрачную стену
мазков искусных лик Его узрей.

Фантастическая щедрость

2008-08-16T13:09:15Z

Правительство США одобрило выделение правительству Украины для преодоления последствий недавнего наводнения в Западной Украине астрономической суммы в 50 тысяч долларов (это не описка, именно 50 000 долларов) сообщает официальный сайт посольства США в Украине.

А вот, чисто для справки, как помогали США Украине в 2005 году:

Програми на підтримку демократії	$46.54 мільйона
Економічні та соціальні реформи	$53.3 мільйона
Безпека та правоохоронні органи	$64.55 мільйона
Гуманітарна допомога	$1.84 мільйона
Міжсекторні ініціативи	$7.96 мільйона

Очень характерно, не правда ли: 46,54 млн на поддержку демократии и 1,84 млн на гуманитарную помощь.
Ну что ж, похоже, Украина скоро накушается демократией досыта. Как бы не сблеванула.

Johann Gottfried Herder (1744–1803) Angedenken an Neapel

2008-08-13T15:58:32Z

Вот такой стих. Красивый до тошноты, особенно когда переводишь. Ох,не люблю я такие стихи, но попробовать всё-таки интересно.

Angedenken an Neapel
1789.

Ja, verschwunden sind sie, sind verschwunden,
Jene kurzen, jene schönen Stunden,
Die auch ich am Pausilipp erlebt.
Holder Traum von Grotten, Felsen, Hügeln,
Inseln und der Sonne schönen Spiegeln,
Seen, Meer – Du bist mir fortgeschwebt!

Fortgeschwebt die zaubernde Sirene,
Die mich ohne süßer Flöten Töne
Schwesterlich in ihre Arme nahm;
Und mein Herz schlug voller und geschwinder,
Und mein Blut floß reiner und gelinder,
Da ihr Athem mir entgegen kam.

Sehnend sah ich ihres Busens Wellen
Sanfter sich und reger zu mir schwellen,
Schwamm dann mit der Fläche sanft dahin;
Sah den schönen Kranz von Fels und Hügeln,
Sah die Sterne, sah den Mond sich spiegeln
In der süßen Freudegeberin.

Sah die Inseln in den Wellen schweben,
Träumt' auf ihnen ein beglücktes Leben,
Unbekannt und aller Welt entflohn;
Sammelt' nur um mich den Kreis der Meinen –
Ach, Ihr Wellen, oft saht Ihr mich weinen
Um sie, für sie, zu der Göttin Thron!

Wenn die Abendröth' im stillen Meere
Sanft verschwebte, und mit seinem Heere
Glänzender der Mond zum Himmel stieg,
Ach, da flossen mit so neuem Sehnen
Unschuldvolle, jugendliche Thränen;
Nur ein Seufzer sprach, und Alles schwieg.

Nimmer, nimmer sollt Ihr mir entschwinden,
Immer wird mein Herz Euch wiederfinden,
Süße Träume, rein und zart und schön.
Nie wird Euch mein Auge wiedersehen,
Doch ein Hauch wird lispelnd zu Euch wehen:
»Ich, auch ich war in Arkadien.«

Воспоминания о Неаполе
1789

Унеслись, промчались без возврата
Те мгновенья счастья, что когда-то
В Позилиппо мне познать пришлось.
Гроты, скалы, море и движенье
островов в озёрном отраженьи –
всё как сон чудесный унеслось.

Нет, не флейты сладостные звуки,
Заколдованной сирены руки
Приняли в объятия меня;
И стучало сердце всё сильнее,
В жилах кровь струилась всё вольнее,
Вслед её дыханию маня.

Видел: грудь её легко вздымалась
И стихала, снова оживлялась
Водной гладью, что стремилась к ней;
Видел скал, холмов венец зелёный,
Видел я свет лунный, отражённый
В ласковой владычице моей.

Видел острова в прибое пенном,
Утонувшие во сне блаженном,
Скрытые от мира и тревог;
Волны, вы катились отрешённо,
Как я плакал у богини трона,
Видеть кроме вас никто не мог.

Лишь луна, когда закат алея
Растворился в море, со своею
Гвардией блистая вышла в путь,
Расставанья муки столь жестоки
Были, что невинных слёз потоки
Сотрясли мою младую грудь.

Никогда меня ты не оставишь,
Навсегда ты в сердце, как мечта, лишь
Сладкий сон, отрада бытия.
Долетит сквозь годы, расстоянья,
Робкий шёпот, лёгкий, как дыханье:
«Да, бывал в Аркадии и я»

Simon Dach (1605–1659) "Horto recreamur amoeno"

2008-08-01T23:28:32Z

Я было сперва подумал: ну что это за пустой текст? Сидит в саду под деревом немецкий поп, радуется природе, травке, птичкам, деревьям, поёт умильные песенки и смеётся счастливым детским смехом. Да, но ведь этот самый немецкий поп сидел под деревом аккурат во время тридцатилетней войны. Тогда совсем другой смысл получается. Может он таки в чём-то прав?

Der habe Lust zu Würffeln und zu Karten,
Der zu dem Tantz, und der zum kühlen Wein,
Ich liebe nichts, als was in diesem Garten
Mein Drangsals-trost und Kranckheit Artzt kan seyn,
Jhr grünen Bäume,
Du Blumen Zier,
Jhr Hauß der Reyme,
Jhr zwinget mir
Dieß Lied herfür.

Mir mangelt nur mein Spiel, die süsse Geige,
Die würdig ist, daß sie mit Macht erschall',
Hie, wo das Laub und die begrünten Zweige
Am Graben mich umbschatten überal,
Hie wo von weiten
Die Gegend lacht,
Wo an der Seiten
Der Wiesen Pracht
Mich frölich macht.

Was mir gebricht an Geld und grossen Schätzen,
Muß mein Gemüht und dessen güldne Ruh
Durch freyes Thun und Frölichkeit ersetzen,
Die schleusst vor mir das Hauß der Sorgen zu;
Ich wil es geben
Umb keine Welt,
Daß sich mein Leben
Oft ohne Geld
So frewdig hält.

Gesetzt, daß ich den Erdenkreiß besesse,
Und hätte nichts mit guter Lust gemein,
Wann ich der Zeit in Angst und Furcht genösse,
Was würd' es mir doch für ein Vortheil seyn?
Weg mit dem allen,
Was Unmuht bringt!
Mir sol gefallen
Was lacht und singt
Und Frewd' erzwingt.

Jhr alten Bäum', und jhr noch junge Pflantzen,
Rings umb verwahrt vor aller Winde Stoß,
Wo um und um sich Frewd' und Ruh verschantzen,
Senckt alle Lust herab in meinen Schoß,
Jhr solt imgleichen
Durch dieß mein Lied
Auch nicht verbleichen,
So lang man Blüht
Auf Erden sieht.

1645

Влекут кого-то кости или карты
Другого - танцы, женщины, вино
Манит меня лишь то, в чём нет азарта,
Что исцелять и утешать должно,
Ты мой целитель,
Цветущий луг,
Ты, рифм обитель,
Мне даришь вдруг
Сей песни звук.

Лишь музыки моей любимой скрипки
Достойной, чтобы властью обладать.
Здесь, где листва и ветви ивы гибки,
Тебя одной мне будет не хватать,
В кругу тенистом
Зелёных крон
Весельем чистым
Со всех сторон
Я упоён.

Богатствам не лишить меня покоя,
Пусть добродетель, мудрости оплот
Поможет их забыть и предо мною
Закроет дверь обители невзгод;
Свобода, радость
Всегда в цене,
Пусть денег малость
Но жизнь ко мне
Добра вполне.

Положим, я владел бы всей вселенной,
Угрюм, подавлен, мрачен и уныл,
И в вечном страхе, в злобе неизменной
Неужто я тогда бы счастлив был?
Отринуть тягость
Пустых хлопот!
Лишь то мне в радость,
Что без забот
Мне смех несёт.

Деревья древние, и вы, младые травы,
Ударам ветра неподвластный сад,
Вы свой покой и мирные забавы
Вокруг струите, словно аромат
Пусть в лету канет
Сей песни звук,
Но не увянет
Весь мир вокруг -
Цветущий луг.

Johann Rist (1607–1667) Trost-Reimen an H. Hieronymum Snitker

2008-07-20T16:34:21Z

Как-то у меня подозрительно легко и быстро это стихотворение перевелось. Вот я и думаю, а не стёб ли у меня получился?

Trost-Reimen an H. Hieronymum Snitker

Herr, wenn es müglich wär', itz völlig zu vertreiben
die Schmerzen, die so gar eur Vaterherz zerreiben,
daß kaum mit Worten ist zu zählen eure Pein,
so wolt' ich euch mit Hand und Mund zu Diensten sein:
Ich aber, der ich selbst, und zwar vor wenig Jahren,
was diese Schmerzen sind, mit Schmerzen hab' erfahren,
verdecke gleich die Not und wil zu dieser Frist
nur kürzlich zeichnen an das, was euch tröstlich ist.
Ihr wisset, werter Freund, daß alles, was wir sehen,
nachdem es seine Zeit gestanden, muß vergehen;
das eine lebt und schwebt, das andre fällt und bricht;
die schöne Sonne selbst bleibt ja beständig nicht.
Der Sommer ist dahin, die bunten Blumen sterben;
wir sehen Kräuter, Bäum' und alles Laub verderben,
ja, was so frölich stund für einer kurzen Weil',
erliget itz vom Reif' und zwar in großer Eil.
Inmittelst weiß man doch, daß, was itzund verschwindet,
zur schönen Frühlingszeit sich alles wiedrum findet
und gleich aufs neue lebt. Dieß treibt den Ackersmann,
daß er so große Müh' im Herbst ertragen kan.
Da wirft er seine Saat ins feuchte Land mit Freuden,
er glaubet, wenn die Kält' im Lenzen nun muß scheiden,
so wachs' und grün' alsdenn sein Körnlein frisch daher;
dieß schaffet, daß ihm gar kein Arbeit fällt zu schwer:
So wird des Menschen Leib, wenn ihn der Tod abmeiet,
gleich wie das liebe Korn, in Schwachheit ausgestreuet
und stehet auf in Kraft, in Ehr' und Herlichkeit,
wenn Christus unser Herr zur allerletsten Zeit
Sein prächtigs »Stehet auf, die ihr vergraben liget«
läßt schallen durch die Luft und fein zusammen füget
den Geist und seinen Leib, der schon so manches Jahr
im tiefen Schoß der Erd' als Staub vergraben war...

Слово утешения Иерониму Сниткеру

Когда б я, сударь, мог изгнать ту боль без края,
что сердце ваше жжёт, на части раздирая,
ту муку, что отцу так трудно пережить –
уста мои всегда готовы вам служить:
я - тот, кто сам до дна испил из этой чаши,
и лучше всех могу понять терзанья ваши,
их с вами разделить позвольте, я готов,
для утешенья вас промолвить пару слов.
Вы знаете, мой друг, всё, что наш взор ласкает,
уйдёт в свой точный срок и без следа растает;
когда одно живёт, другое лишь гниёт;
не вечен солнца свет, не вечен небосвод.
Цветов мы видим смерть – знать, лето на исходе,
безумство сорняков и тления в природе,
и разделяет их один лишь краткий миг:
цветок и нежный плод, что зрелости достиг.
Мы твёрдо знаем: всё, что отцветает, вянет,
весеннею порой вновь из земли воспрянет
и тотчас оживёт, крестьянину суля
осенний урожай, что даст ему земля.
Он щедрою рукой бросает в пашню семя,
он верит, лишь стряхнёт весна морозов бремя,
взойдёт его посев однажды поутру,
и оттого ему работа по нутру.
И с телом нашим так: лишь смерть его коснётся,
оно, как то зерно, землёю обернётся,
но встанет из земли, приняв свой прежний вид,
в тот час, когда Господь всех мёртвых воскресит,
его: «Восстаньте там, где вас похоронили»
над миром прозвучит, и, кто лежал в могиле,
воскреснет, и душа вернётся в тело то,
что временем давно обращено в ничто...

August von Platen (1796–1835) "Luca Signorelli"

2008-07-19T08:08:38Z

Luca Signorelli

Die Abendstille kam herbei,
Der Meister folgt dem allgemeinen Triebe;
Verlassend seine Staffelei,
Blickt er das Bild noch einmal an mit Liebe.

Da pocht es voll Tumult am Haus,
Und ehe Luca fähig ist zu fragen,
Ruft einer seiner Schüler aus:
»Dein einziger Sohn, o Meister, ist erschlagen!

In holder Blüte sank dahin
Der schönste Jüngling, den die Welt erblickte:
Es war die Schönheit sein Ruin,
Die oft in Liebeshändel ihn verstrickte.

Vor eines Nebenbuhlers Kraft
Sank er zu Boden, fast in unsrer Mitte;
Ihn trägt bereits die Brüderschaft
Zur Totenkirche, wie es heischt die Sitte.«

Und Luca spricht: »O mein Geschick!
So lebt' ich denn, so strebt' ich denn vergebens?
Zunichte macht ein Augenblick
Die ganze Folge meines reichen Lebens!

Was half es, daß in Farb' und Licht
Als Meister ich Cortonas Volk entzückte,
Mit meinem jüngsten Weltgericht
Orvietos hohe Tempelhallen schmückte?

Nicht Ruhm und nicht der Menschen Gunst
Beschützte mich und nicht des Geistes Feuer:
Nun ruf ich erst, geliebte Kunst,
Nun ruf ich dich, du warst mir nie so teuer!«

Er spricht's, und seinen Schmerz verrät
Kein andres Wort. Rasch eilt er zur Kapelle,
Indem er noch das Malgerät
Den Schülern reicht, und diese folgen schnelle.

Zur Kirche tritt der Greis hinein,
Wo seine Bilder ihm entgegentreten,
Und bei der ewigen Lampe Schein
Sieht er den Sohn, um den die Mönche beten.

Nicht klagt er oder stöhnt und schreit,
Kein Seufzer wird zum leeren Spiel des Windes.
Er setzt sich hin und konterfeit
Den schönen Leib des vielgeliebten Kindes.

Und als er ihn so Zug für Zug
Gebildet, spricht er gegen seine Knaben:
»Der Morgen graut, es ist genug,
Die Priester mögen meinen Sohn begraben.«

Лука Синьорелли

Стихает гомон городской,
И мастер, отойдя на середину
Своей просторной мастерской,
Последний взгляд бросает на картину.

Вдруг суматоха входит в дом,
И звонкий, словно по стеклу железом,
Крик подмастерья за окном:
«Лука, единственный твой сын зарезан!

Погиб, ушёл во цвете лет
Сей юноша, прекраснейший на свете,
Любовью женской был согрет,
Лишь красота за смерть его в ответе.

Своим соперником сражён,
Он испустил последнее дыханье;
Теперь, друзьями окружён,
В капеллу отнесён для отпеванья».

Лука вскричал: «О, страшный миг,
Конец моим надеждам и стремленьям,
Разрушил всё, чего достиг
Своим трудом, талантом и терпеньем!

Мои полотна не спасут
Дитя моё игрою красок, света,
И ни к чему мой Страшный Суд
На сводах кафедрала в Орвието.

Богатство, слава и почёт
Отцовское мне не заменят чувство
И там, где вера не спасёт,
На помощь я зову тебя, искусство!»

К капелле, смолкнув, он спешит,
Скрыв боль, что и не выразить словами,
И верный ученик бежит
Вслед за Лукой с мольбертом и кистями.

Старик вступает в божий дом,
Проводит взглядом по своим картинам,
Садится перед алтарём
Там, где монахи молятся над сыном.

Ни жалоба, ни вздох, ни стон
С уст не сорвутся. Быстро и умело
На серый холст наносит он
Прекрасные черты родного тела.

Встаёт, закончив сей портрет,
И говорит священникам спокойно:
«Довольно. За окном рассвет.
Похороните мальчика достойно.»

Hans Aßmann von Abschatz (1646–1699)

2008-07-04T18:01:29Z

Какого хрена я взялся переводить этот стих - не знаю. Размер, блин, понравился. Шестистопный цезурированный ямб. А потом много раз пожалел, но бросать было уже жалко. Вот и получилось то, что получилось.

Die Schiff-Fahrt

Der muste wohl ein Hertz aus Stal und Eisen tragen
Mit dreyer Männer Mutt bepantzern seine Brust
Der zwischen See und Lufft sein Leben hinzuwagen
Sich erstlich unterstand: der Tod war seine Lust

Das Leben seine Pein: O Menschen harter Sinnen
Stieff-Söhne der Natur, Schos-Kinder wilder Flutt
Denckt ihr nicht, daß ohn euch die Fische leben künnen?
Das weite Meer ist groß genung ohn euer Blutt.

Was suchet ihr den Tod bey den entlegnen Juden
Der euch zu Hauß und da gleich bald erreichen kan?
Ihr wollet Perl und Gold in fernen Landen finden
Trefft theuren Schaum der Flutt und kostbar Erdreich an

Dem schnöder Wahnwitz hat so hohen Preiß gegeben
Bringt in die Alte Welt der Neuen Uberfluß
Den Raub von Land und See, der wider euer Leben
Zur Rache Rauber, See und Land verhetzen muß.

Was traget ihr darvon? vom Scharbock matte Glieder
Frost, Hunger, Hitze, Durst, Sturm, Ungemach und Tod
Gebt eur gewonnen Gutt mit Geist und Seele wieder
Seyd bey dem Reichthum arm, empfindet dürre Noth

Bey vollem Uberfluß, müst offt wie Tantal büssen
Der ungesättigt Flutt und Aepffel für sich sieht
Schaut Wasser ohne Maaß für euren Augen flüssen
Mit dem ihr doch umsonst zu laben euch bemüht.

Ihr untergebet euch der Herrschafft leichter Winde
Schliest euren freyen Leib in wenig Ellen ein
Verstosset Weib und Kind, verlasset Hauß und Gründe
Und wählt euch zwischen See und Lufft verbannt zu seyn.

Eur fichtnes Wasser-Hauß schwebt ohne Grund in Wellen
Offt stüzt den frechen Bau der schweren Ancker Last
Die eure Sicherheit auff Sand und Stricke stellen.
An statt der Thürne prangt der hoch-gesinnte Mast

Der sich zu Nutz und Zier mit Pech hat überkleidet
Mit Lumpen ausgeschmückt; den Mund, die Nase füllt
Das Felsen-harte Brod, das fast kein Eisen schneidet
Der Tranck, aus dem manch Wurm von langer Fäule quillt

Der Käse schwere Kost, der dürren Fische Grätten
Der süsse Wohlgeruch von feistem Talg und Thär
Den müden Leib erquickt die Lust der Lagerstätten
Da manches Thier mit euch sich schwencket hin und her.

Eur edler Zeit-Vertreib ist auff- und ab zu steigen
Um den beseilten Mast zu suchen was euch beist,
Das grobe Segel-Tuch dem Winde nach zuneigen,
Und was euch sonsten Wind und Zeit für Arbeit heist.

Solt ihr denn euren Mutt im Kriege lassen sehen
Ein einig Feind vergnügt eur freches Hertze nicht:
Kan euch durch Waffen nicht eur völlig Recht geschehen
So müst ihr seyn durch Flutt und Flammen hingericht

Gemetzget und gewürgt, gesotten und gebraten
Nach Himmel und nach Höll halb lebend zugeschickt.
Das ungewisse Grab muß euch die See verstatten,
Wo nicht den todten Leib ein wilder Fisch zerstückt.

Doch eure Grausamkeit eur ungezähmtes Leben
Schleust billig euren Leib in solch Gefängnis ein
Und wem das fromme Land nicht Auffenthalt will geben
Dem muß die wilde See Haus, Grab und Hencker seyn.

Мореплавание

Грудь в мужестве тройном надёжней, чем в металле,
Укрыть, чтобы морям отдать себя во власть,
Способен только тот, чьё сердце крепче стали,
Кого лишь смерть влечёт, как пагубная страсть.

Душою вы тверды, как каменные глыбы,
Вам мачеха – судьба, ваш отчим – злой поток.
Иль, думаете, жить без вас не смогут рыбы,
Иль будет океан без крови неглубок?

Зачем искать вам смерть в пустынях Иудеи?
Она настигнет вас хоть дома, хоть в пути.
Вас золото влечёт, сады Гипербореи?
Лишь пену да песок вы сможете найти.

Высокомерья яд съедает ваши души,
На изобилья щит надеетесь вы зря,
За алчность и разбой на море и на суше
Жестоко отомстят и суша, и моря.

И что вам с тех богатств? Палящий зной и холод,
Ревущие шторма, болезни, немощь, смерть
Добычей станут вам. Не утолят ваш голод
Сокровища, что вам пошлёт земная твердь.

Вам муки суждены несчастного Тантала,
Чей ненасытный взгляд, по яблокам скользя,
Зрит изобилье вод и мощь морского вала,
Но жажду утолить той влагою нельзя.

Отдав себя во власть морских ветров дыханью,
Урезав свой простор до нескольких локтей,
Вы предпочли жену, дитя и дом изгнанью,
Свободе выбирать среди морских путей.

Далёко от земли несётся, бесшабашен,
По воле быстрых волн дощатый ваш приют.
Лишь якорь, да канат, да мачты вместо башен
Вам призрачную тень надёжности дают.

Измазаны смолой, в лохмотьях и обносках,
Не режет нож тот хлеб, что пищей служит вам.
Ваш скудный рацион на грязных, грубых досках
Да тухлое питьё по нраву лишь червям.

Тяжёлый сырный вкус, постылой солонины
И сала липкий жир, прогорклый, мерзкий дух,
Усталые тела шторм мечет как скотину,
И не для вас, увы, перин легчайший пух.

Сновать то вверх то вниз – достойная забава,
Средь оснащённых мачт искать себе хлопот,
Полотна парусов под ветер влево, вправо
Искусно направлять – и нет других забот.

Чтоб мужество своё явить в бою кровавом,
Один лишь лютый враг воспламенить сердца
Не сможет вам. Огонь с водой владеют правом
Для вас приблизить миг ужасного конца.

Повешен иль сожжён, изрублен озверело
Кто в небеса, кто в ад ещё полуживой
Отправится, послав едва живое тело
В пучину вод для рыб изысканной едой.

Вас, узников судьбы, ведёт слепая ярость
По жизни, вечно смерть маячит за плечом.
Кому не даст земля дожить спокойно старость
Тем станет океан могилой, палачом.

Готфрид Бенн. IN MEMORIAM HOEHE 317

2008-05-22T22:35:57Z

Вот, вроде, очень простое стихотворение Бенна, и, вроде, всё понятно, в отличие от большинства Бенновских стихов, а чувствую - что-то у меня не получилось. Может, кто чего подскажет?

IN MEMORIAM HOEHE 317

Auf den Bergen, wo
Unbekannte nachten
nicht auf Sarg und Stroh
Opfer aus den Schlachten - :
wie die Stunde rinnt,
spuerst du's nicht im Ohr -
eine Spinne spinnt
Netze vor das Tor.

Auf den Bergen, die
Art von Leben tragen,
dass man schauert, wie
nah die Quellen lagen,
wie die Stunde rinnt,
spuerst du's nicht im Ohr,
von den Bergen rinnt,
spinnt ein Aschenflor.

Ach, dem Berge, den
Frucht und Sommer kraenzt,
ist nicht anzusehn
all das Ungeglaenzt,
wie die Stunde rinnt,
spuerst du's nicht im Ohr,
wie vom Berg im Wind
schluchzt ein Schattenchor.

В память о высоте 317

Высоко в горах
спят без сновидений
павшие в боях -
незнакомцев тени,
не ведёшь ты счёт
дням, бегущим с гор,
лишь паук прядёт
подле врат узор.

Тишина в горах,
пышных трав цветенье,
дрожь воды в ручьях -
жизни продолженье,
не ведёшь ты счёт
дням, бегущим с гор,
по золе течёт
из цветов ковёр.

Летний день, жара,
под венцом плодов
не хранит гора
горестных следов,
не ведёшь ты счёт
дням, бегущим с гор,
лишь теней поёт
безутешный хор.

Британский Музей

2008-05-19T15:54:03Z

Недавно я впервые в жизни посетил Лондон (зэ кэпитэл оф зэ грэйт бритэн). Впечатлений много, но больше всего поразил меня Британский Музей - невероятных размеров разбойничье логово, в которое стащены и свалены в чудовищных количествах величайшие сокровища со всех уголков земли. А вот что я обнаружил на 4-м этаже в зале, посвящённом истории пропаганды:

Вот такая фарфоровая тарелочка. И ещё была там целая коллекция подобных тарелок 1925 года.

Rudolf Borchardt (1877-1945). Ballade von Wind, Schlaf und Gesang

2008-04-27T18:53:24Z

Баллада о ветре, напеве и сне.
Югендштиль, блин. Интересно, можно это так переводить, или нет?

Ich trieb die Reigen der Schatten aus,
Die an meinem Herd in die Asche bliesen,
Meine Seele rief ich hinein in das schweigende Haus,
Und sie kam langsam durch den Mond über blasse Wiesen -
Geister flogen ihr vor, die die Wege wiesen:
- Schlug es ans Tor? Sang es im Gang?
Hallte der Flur und klangen die Fliesen?
O lautlos kamen sie, Wind und Schlaf und Gesang!

Sie schwebten wie riesige Vögel und ohne Laut,
Bei meinem Herde saßen sie nieder,
Ihr Flügel war feucht und ihr Flaum betaut,
Und sie bliesen und schüttelten Tau von ihrem Gefieder.
Und es sagte Gesang: »Wir haben Musik und Lieder
Für dich und alle die Seelen, die trostlos sind,
Schoß und Lippen erwarten die weichenden Glieder.«
Und also sangen sie, Schlaf und Gesang und Wind:

»Ich schlief eine Nacht im weißen Weidenbaum -
- Luft und zitterndes Haus, wo die Winde liefen -«
»Ich war in der Höhle und suchte den Alten, den Traum,
Wo die Feen flüsterten und die schwarzen Prinzen schliefen -«
»Ich sprang ins Meer und es klangen die schwankenden Tiefen,
Wie die Saite klingt, die der Wind Nachts traf -
Einer blies, und Muscheln und Hörner riefen -
O Weide und Meer, Häuser von Wind und Gesang und Schlaf!«

Der Urlaub:

Nacht bringt wieder den Tau und die Hecken triefen -
Geh, Ballade, durch Mond die Wiesen entlang -
Horche bei Bäumen und frage die hauchenden Tiefen -
Suche das Lied aus Schlaf und Wind und Gesang!

Вереницу теней разогнал я с трудом,
Что золу в очаге у меня раздували,
Мою душу призвал в опустевший свой дом,
И явилась она из луны над лугами печали –
Её духи дорогой вели, той, которую знали.
- Стукнул кто-то дверьми? Кашлянул, оробев?
Отозвался шагам коридор? Заскрипело в подвале?
Нет, беззвучно пришли ветер, сон и напев!

В темноте как огромные птицы парили они,
И, сложив свои крылья, расселись устало,
Окружили мой старый камин, где мерцали огни,
Отрясая из перьев росу, что как жемчуг блистала.
И промолвил напев: «У нас музыки, песен немало
Для тебя иль какой-то иной безутешной души.
Тело жаждет давно ласки губ запоздалой.»
Говорили напев, сон и ветер в тиши:

«В белой иве нашёл прошлой ночью я кров –
Дом, колеблемый ветром до самой вершины.»
«Я в пещере искал старых сказочных снов,
Тех, где шепчутся феи, спят принцы и манят ундины.»
«А я в море нырнул, и звенели призывно глубины,
Как задетая ветром полночным струна.
Кто-то дунул - взревели рога-исполины –
O, пещеры и ивы, и море - дом ветра, напева и сна!»

Расставание:

Снова ночь и роса, шорох крыльев и запах шалфея –
Эй, баллада, иди по лугам, где сияет луна –
Слушай шелест деревьев, дыханье глубин, шёпот феи -
Отыщи себе песню из ветра, напева и сна!

Gottfried Benn. Verlorenes Ich

2008-03-13T22:45:03Z

Мучился, блин, переводил, а потом глядь: а ведь Алекс Рашба уже перевёл это стихотворение. Короче, облом получился, огорчился я, но потом прочёл его перевод повнимательнее и не стал сжигать или рвать на мелкие кусочки и ритуально спускать в унитаз свой перевод. Да, Алекс, конечно достоин всяких похвал, но, похоже, в этом переводе он таки кое-что проворонил, а?

Verlorenes Ich

Verlorenes Ich, zersprengt von Stratosphären,
Opfer des Ion - : Gamma-Strahlen-Lamm -
Teilchen und Feld - : Unendlichkeitsschimären
auf deinem grauen Stein von Nôtre-Dame.

Die Tage gehn dir ohne Nacht und Morgen,
die Jahre halten ohne Schnee und Frucht
bedrohend das Unendliche verborgen -
die Welt als Flucht.

Wo endest du, wo lagerst du, wo breiten
sich deine Sphären an - Verlust, Gewinn - :
ein Spiel von Bestien: Ewigkeiten,
an ihren Gittern fliehst du hin.

Der Bestienblick: die Sterne als Kaldaunen,
der Dschungeltod als Seins- und Schöpfungsgrund,
Mensch, Völkerschlachten, Katalaunen
hinab den Bestienschlund.

Die Welt zerdacht. Und Raum und Zeiten
und was die Menschheit wob und wog,
Funktion nur von Unendlichkeiten -
die Mythe log.

Woher, wohin - nicht Nacht, nicht Morgen,
kein Evoë, kein Requiem,
du möchtest dir ein Stichwort borgen -
allein bei wem?

Ach, als sich alle einer Mitte neigten
und auch die Denker nur den Gott gedacht,
sie sich dem Hirten und dem Lamm verzweigten,
wenn aus dem Kelch das Blut sie rein gemacht,

und alle rannen aus der einen Wunde,
brachen das Brot, das jeglicher genoß -
o ferne zwingende erfüllte Stunde,
die einst auch das verlorne Ich umschloß.

Потерянное Я

Потерянное Я - клок стратосферы,
о, агнец жертвенный гамма-лучей,
частицы - бесконечности химеры,
на серой мгле Нотр-Дама кирпичей.

Дни без ночей бегут, слагаясь в годы,
влача бесснежный и бесплодный век,
скрыв бесконечное – конфуз природы,
весь мир - побег.

Где твой конец, начало, где границы,
где твой приход, расход – виденья лишь,
игра чудовищ: вечностей темницы,
вновь к их решёткам ты бежишь.

Чудовищ взгляд: как потроха господни
созвездья, джунглей смерть - творенья часть,
история, народов битвы - сходни
в чудовищную пасть.

Мир мыслью расчленён. Пространство, время,
что человечество бросают в дрожь -
лишь бесконечных функций бремя,
все мифы - ложь.

Откуда и куда – ни ночь, ни утро,
ни эвоэ, ни реквием,
ты видишь, осыпается слов пудра -
но перед кем?

Когда-то все, достигнув середины,
наполнив богом мысли и слова,
и пастыри, и овцы – все едины,
из чаши крови пригубив едва,

боль раны ощутив и единенья,
хлеб преломили, как одна семья
о, давний час любви и откровенья,
объемлющий потерянное Я.