?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Вот и перевёл я до конца эту длинную-предлинную сказку.

Русская народная сказка про Шемякин Суд стала известна в Европе как раз в начале 19-го века (так, по крайней мере, утверждает википедия). Не знаю, переводил ли её вообще кто-то в стихах кроме Шамиссо. А у него получилось, по-моему, настолько хорошо, что стоило-таки взяться, да и перевести обратно на русский.

Das Urteil des Schemjaka.

Nach einem russischen Volksmärchen.

- Спаси меня, мой милый брат                  
     От лютой зимней стужи!
Увы, я беден, ты богат
     И милостив к тому же!
Молю: не брось в беде меня;
На завтра одолжи коня,
     Дров привезти из леса.

- Приплёлся клянчить ты опять,
      Смотри, не оплошай-ка;
Тебе попробуй отказать,
      Несносный попрошайка.
Бери коня и прочь иди,
И больше от меня не жди
      Каких-то одолжений.

- Спаси меня, мой милый брат
     От лютой зимней стужи!
Увы, я беден, ты богат
     И милостив к тому же!
Всё в срок верну, ведь я не плут,
Но одолжи ещё хомут,
      Чтоб съездить за дровами.

- А может, дом попросишь ты
      И всё хозяйство разом?
На глупые твои мечты
      Отвечу я отказом!
И не надейся! Прочь иди!
Не дам я хомута, не жди,
      Его ты не получишь.

Не одолжил брат хомута,
      Задал коню страданий;
Теперь при помощи хвоста
      Таскает кляча сани.
Поленница уходит ввысь,
- Тащи, лошадка, не ленись,
      В последний раз сегодня.

Привёз бедняк домой дрова,
      На тяжесть невзирая,
Вдруг конь споткнулся, жив едва,
      У самого сарая;
Был так измучен и устал,
Что как мешок на снег упал,
      И хвост, ах! оторвался!

- Эй, братец погляди сюда!
      Своё держу я слово:
Твоя лошадка хоть куда,
      Гляди, жива-здорова,
Она исправна и цела,
Лишь хвост, увы, не сберегла;
      Вот он – держи – отдельно.

- По-братски я тебя любил,
      Ты отплатил мне гадко:
Бессовестно мою сгубил
      Бесценную лошадку.    
Пусть взыщет суд, злодей и вор,
Ущерб. Известно: приговор
      Суров судьи Шемяки!

Мольбы и клятвы не спасут
      От скверной передряги,
Придётся ехать с братом в суд
      Наивному бедняге.
Путь в город долог и далёк,
Вон, под холмом стоит шинок,
      Настал час для ночлега.

Богатый брат в три горла жрёт
      И водку пьёт, кутила,   
А бедному совсем живот
      От голода скрутило;
Ему проспать бы ужин, лечь,
Он лезет кое-как на печь:
      Увы, совсем нет денег.

Да, голод – нежеланный гость,
       С таким уснёшь едва ли:
Терзает тело, словно гвоздь,
      На лежаке из стали;
Бедняк, измучившись как лис
В силке, вдруг обвалился вниз
      На колыбель с младенцем.

- Дитя! Дитя! Моё дитя!
      Ты задавил до смерти!
Его убил ты, негодяй,
      Забудь о милосердьи;
Изыщет суд, злодей и вор,
Казнь; ведь известно: приговор
      Суров судьи Шемяки!

Теперь уж двое одного
      Доставят в суд не медля;
Эх, лучше в омут головой
      Чем к палачу да в петлю;
Простившись с жизнию своей,
С моста он прыгает с саней,
      Чтоб вмиг о лёд разбиться.

Но ехал точно под мостом
      Купец с отцом родимым;
Столкнувшийся со стариком
      Остался невредимым.
- Убийца! Тать! Ступай же, вор
В суд, ведь известно: приговор
      Суров судьи Шемяки!

Вот едут четверо к судье,
      Как быть? - Бедняк решает:
На смену маленькой беде
      Большая поспешает.
Два мертвеца за конский хвост!
Пусть скоро ждёт меня погост,
      Но прежде месть свершится!

Булыжник, завернув в платок,
      С собою в суд возьму я;
Коль будет приговор жесток,
      Судью им отлупцую.
Пусть невезуч и беден я,
Не зря прольётся кровь моя,
      Его прольётся тоже.

На суд высокий мудреца
      Почтенного Шемяки
Все три разгневанных истца
      Пришли, готовы к драке.
Бедняк – за ними, в уголке
Сжимает камень свой в руке
      К броску его готовя.

Немногословна и проста
      Речь–жалоба от брата:
«Ущерб за лошадь без хвоста
      Взыщите с супостата!»
За ним, как тень, стоит бедняк
Сжимает камень грозно так,
      Чтоб напугать Шемяку.

Слепа Фемида; нет верней
      Шемякиного глаза;
Он видит свёрток, сто рублей
      В нём скрыты – ясно сразу!    
Вердикт судьи и скор, и прост:
Пока не вырос новый хвост,
      Коня берёт ответчик.

Шинкарь вступает в круг пыхтя:
      «Я в справедливость верю:
Он погубил моё дитя –
      Пусть возместит потерю!»
За ним, как тень, стоит бедняк
Сжимает камень грозно так,
      Чтоб напугать Шемяку.

Слепа Фемида; нет верней
      Шемякиного глаза;
Неужто снова сто рублей?
      Что делать? - ясно сразу!    
- Пусть он жену твою возьмёт,
И возместит с ней через год
      Погибшего ребёнка.

Вот наконец черёд купца
      Пришёл для обвиненья:
«Убийце моего отца
      Не может быть прощенья!»
За ним, как тень, стоит бедняк
Сжимает камень грозно так,
      Чтоб напугать Шемяку.

Слепа Фемида; нет верней
      Шемякиного глаза;
Опять, о Боже! Сто рублей!
      Судья решает сразу:    
«Ответчик встанет под мостом,
Истец убьёт его прыжком
       С моста, свершив отмщенье.»

Приходит к брату своему
      Бедняк уже наутро
- Я твоего коня возьму,
      Решил Шемяка мудро.
Конечно я, блюдя закон,
Его верну, как только он
      Хвост отрастит как прежде.
    
- Ах, я подумал, не умно
      Из-за хвоста ругаться;
Пусть конь – бесхвостый, всё равно,
      Приму его от братца.
Тебя я больше не корю,
Козу с козлёнком подарю
      И семь рублей впридачу.

Чуть позже - к шинкарю визит:
- Простись-ка ты с женою;
Шемякин приговор велит
       Мне взять её с собою;
Я сразу к делу приступлю,
Вину терпеньем искуплю –
       Отбуду наказанье.

- Ах, от детей заботы лишь,
      Ни отдыха, ни лада;
Коль умер бедный мой малыш,
      Чужого мне не надо;
Тебе, чтоб впредь жить в мире нам,
Я стельную корову дам
      И сто рублей впридачу.

Осиротевшего юнца
      Он встретил в ожиданьи:
- За гибель твоего отца
      Приму я наказанье.
Шемякин приговор суров,
Что медлить? К смерти я готов,
      Вон мост, идём же, прыгай!

Не хочет безутешный сын
      С моста сигать прицельно:
- Я – ревностный христианин,
      Убийство – грех смертельный.
Добром я заплачу за зло:
Дарю коня, а с ним – седло
      И дам рублей три сотни.

Посчитан скот, звенит деньга,
      Пора и в путь, однако,
Вдруг появляется слуга,
      Вслед посланный Шемякой.
- Давай-ка то, что обещал,
Тот свёрток был совсем не мал,
      Рублей гони три сотни.

- Три сотни, говоришь, рублей?
      Должно, шутить изволишь?
Тряпица, а завёрнут в ней
      Булыжник был всего лишь.
Будь приговор ко мне суров,
Шемяке я без лишних слов
      Им голову разбил бы.

- Вот камень: если бы суров
      Твой приговор вдруг был бы,
Тебе, хозяин, он без слов
      Им голову разбил бы!
Шемяка лоб свой почесал,
Перекрестился и сказал:
      Я жив, и слава Богу!
Hilf, Bruder, lieber Bruder mein,
    Hilf, Reicher du, dem Armen!
Wirst gegen mich doch menschlich sein,
    Wirst meiner dich erbarmen!
Leih' mir den Gaul auf einen Tag,
Daß ich zu Holze fahren mag;
    Gar grausam ist der Winter!

Dich lehrt das Roß, das du verlangst,
    Die Zunge zu bewegen;
Wann erst du an zu betteln fangst,
    Wird's nicht so bald sich legen.
So nimm es hin und schier dich fort,
Und sieh dich vor; denn auf mein Wort,
    Heut' ist's zum letztenmale.

Hilf, Bruder, lieber Bruder mein,
    Hilf, Reicher du, dem Armen!
Wirst gegen mich doch menschlich sein,
    Wirst meiner dich erbarmen.
Du giebst das Kummet noch daran,
Daß ich zu Holze fahren kann,
    Du leihst mir noch das Kummet.

Wirst mich in einem Atemzug
    Um Haus und Hof noch bitten;
Du hast das Roß, das ist genug,
    Hier, Punktum! abgeschnitten.
Was zauderst du? so schier dich fort,
Du kriegst es nicht, nein! auf mein Wort,
    Ich leihe dir kein Kummet.

Und gab er nicht das Kummet her,
    Wird nur der Gaul es büßen,
Wird mit dem Schwanze weit und schwer
    Den Schlitten ziehen müssen.
Noch diese Scheiter obenauf, –
Nun ist's gepackt; lauf, Schimmel, lauf!
    Heut' gilt's zum letztenmale.

Und wie er kam in seinem Stolz,
    Nichts ahnend von Gefahren,
Mit einem tücht'gen Fuder Holz
    Den Hof hinan gefahren;
Erlitt er Schiffbruch schon am Ziel, –
Es stolperte der Gaul und fiel,
    Und riß sich, ach! den Schwanz aus.

Hier Bruder, lieber Bruder, schau'!
    Hier hast den Gaul du wieder;
Nimm's, Bruderherz, nicht zu genau,
    Er hat gesunde Glieder,
Er ist noch gut, er ist noch ganz,
Es fehlt ihm nichts, als nur der Schwanz,
    Der Schwanz – ist ausgerissen.

Und hast du mir mein gutes Pferd
    Verstümmelt und geschändet,
Und zahlst du mir nicht gleich den Wert,
    So weiß ich, wie das endet:
Schemjáka spricht, der Richter, schon
Mit dir aus einem andern Ton;
    Du folgst mir vor den Richter.

Dem Armen, der die Sach' ermißt,
    Behaget schlecht das Wandern;
Weil's aber doch nicht anders ist,
    So folgt er still dem Andern.
Sie kamen, wo zur rechten Hand
Am Weg die weiße Schenke stand,
    Zeit war es einzukehren.

Gleich ward der grüne Branntewein
    Dem Reichen aufgetragen,
Mit trank der Wirt, das muß so sein,
    Dem Armen knurrt der Magen;
Er steiget auf die Ofenbank,
Verschlafen will er Speis' und Trank,
    Er hat's nicht zu bezahlen.

Der Hunger ist ein scharfer Gast,
    Der Schlaf hat seine Launen;
Er findet oben keine Rast,
    Er hört sie unten raunen;
Er dreht sich hin, er dreht sich her
Und stürzt am Ende plump und schwer
    Herunter auf die Wiege.

Mein Kind! mein Kind! es ist erstickt;
    Der hat den Mord begangen,
Du hast's erwürgt, du hast's erdrückt,
    Du wirst vom Galgen hangen;
Schemjáka spricht, der Richter, schon
Mit dir aus einem andern Ton;
    Du folgst mir vor den Richter.

Zum Richter wallten nun die Drei,
    Sich um ihr Recht zu balgen;
Dem Armen ward nicht wohl dabei,
    Er träumte Rad und Galgen;
Drum auf der Brücke, die nun kam,
Er plötzlich einen Anlauf nahm,
    Er sprang, dem Tod entgegen.

Just unterhalb der Brücke fuhr
    Ein Greis in seinem Schlitten;
Im Fall erdrückt er diesen nur,
    Und hatte nichts gelitten. –
Ein Mord! ein Mord! du hast's vollbracht,
Hast mir den Vater umgebracht;
    Du folgst mir vor den Richter.

Zum Richter wallten nun die Vier,
    Der Arme gar mit Grimme:
Was hilft mein Sterbenwollen mir?
    Das Schlimmste jagt das Schlimme.
Zwei Tote zu dem Pferdeschweif!
Und bin zum Galgen ich schon reif,
    So will ich Rache haben.

Den Stein da will ich in mein Tuch
    Gewickelt bei mir tragen,
Und lautet wider mich sein Spruch,
    Ich schwör' ihn zu erschlagen;
Nicht hab' ich Geld, nicht hab' ich Gut.
Und soll ich geben Blut um Blut,
    Will Blut um Blut ich nehmen.

Auf hohem Richterstuhle sitzt
    Schemjáka da, der Weise;
Die Kläger treten ein erhitzt
    Und stellen sich zum Kreise.
Der Arme zorn'gen Herzens stellt
Sich hinter sie, und fertig hält
    Er schon den Stein zum Wurfe.

Der reiche Bruder war nicht faul,
    Die Klage zu erheben:
Der Schwanz, der Schwanz fehlt meinem Gaul,
    Den soll er wiedergeben.
Dicht hinter ihm der Arme stand,
Hielt hoch den Stein in seiner Hand
    Und drohte schon dem Richter.

Gerechtigkeit war immer blind;
    Schemjáka sah's von ferne;
Er meinte, hundert Rubel sind
    Es wohl, die nehm' ich gerne.
Und Rechtens folgt darauf der Schluß,
Daß er den Gaul behalten muß,
    Bis wieder ihm der Schwanz wächst.

Der Schenkwirt trat zum andern vor,
    Die Klage zu erheben:
Das Kind, das Kind, das ich verlor,
    Er soll's mir wiedergeben.
Dicht hinter ihm der Arme stand,
Hielt hoch den Stein in seiner Hand
    Und drohte noch dem Richter.

Gerechtigkeit war immer blind;
    Schemjáka sah's von ferne:
Aha! noch hundert Rubel sind
    Zu haben, herzlich gerne!
So nehm' er denn zu sich dein Weib
Und zeuge dir aus ihrem Leib
    Ein Kind, das dich entschädigt.

Zuletzt begann des Greises Sohn
    Um Mord ihn anzuklagen:
Gieb diesem Mörder seinen Lohn,
    Mein Vater liegt erschlagen.
Dicht hinter ihm der Arme stand,
Hielt hoch den Stein in seiner Hand
    Und drohte baß dem Richter.

Gerechtigkeit war immer blind;
    Schemjáka sah's von weiten.
Ei, Gottessegen! wieder sind
    Hier hundert zu erbeuten. –
So sollt ihr zu der Brücke geh'n,
Er unten und du oben steh'n;
    Dann springst du und erschlägst ihn.

Und früh erschien am andern Tag
    Der Arme vor dem Reichen;
Gieb her den Gaul, Schemjáka mag
    Ich Salomon vergleichen.
Gewiß, ich bring' ihn dir zurück,
Sobald ihm nur zu gutem Glück
    Hinwiederum der Schwanz wächst. –

Ich hab's bedacht, es war nicht klug,
    Um einen Roßschweif zanken;
Der Gaul ist so mir gut genug,
    Ich will für Bess'res danken;
Laß Freund' uns sein; ich schenke dir
Die Ziege mit dem Zicklein hier,
    Und noch zehn Rubel Silber.

Dem Schenkwirt macht' er den Besuch:
    Ich will dein Weib mir holen;
Du weißt Schemjáka's Richterspruch,
    Und was er mir befohlen;
Ich will zur Sühne meiner Schuld
Die Straf' erleiden in Geduld,
    Und gleich zum Werke schreiten. –

Bemüh' dich nicht, es thut nicht Not;
    Viel Kinder, viele Sorgen;
Und ist mein armes Kindlein tot,
    Ich will kein fremdes borgen;
Als Friedenspfand nimm diese Kuh,
Das Kalb, die Stute noch dazu,
    Und hundert Rubel Silber.

Er kam zu dem verwaisten Sohn:
    Ich bin bereit zum Tode,
Du kennst Schemjáka's Urteil schon,
    Ich steh' dir zu Gebote;
Was zauderst du? der Weg ist lang,
Der kleine Sprung, der mir gelang,
    Er wird dir schon gelingen. –

Der weite Gang unnötig ist,
    Gefällt mir auch mit nichten;
Ich bin versöhnlich als ein Christ,
    Wir wollen's gütlich schlichten;
Und weil die Sache dich verdroß,
So schenk' ich dir ein gutes Roß,
    Dazu dreihundert Rubel.

Und wie sein Vieh er überschaut
    Und läßt die Münze klingen,
Tritt ein Schemjáka's Diener traut,
    Ein seltsam Wort zu bringen:
Gieb her, was du gezeiget hast,
Der weißen Rollen Silberlast,
    Gieb her dreihundert Rubel. –

Dreihundert Rubel, sagst du? nein,
    Wer hat die zu verschenken?
Gezeiget hab' ich ihm den Stein,
    Den nimm zum Angedenken.
Mißfiel sein Spruch mir, sag's ihm nur,
Geschworen hätt' ich einen Schwur,
    Mit dem ihn zu erschlagen. –

Den Stein, o Herr, den schickt er nur,
    Und läßt dabei dir sagen:
Mißfiel dein Spruch ihm, galt sein Schwur,
    Mit dem dich zu erschlagen. –
Da hat gehustet, sich geschneuzt
Schemjáka, und zuletzt bekreuzt:
    Gottlob! das lief noch gut ab.

Перевёл Даниэль Коган

Comments

liya_fa
Jun. 4th, 2017 10:41 pm (UTC)
Я эту сказку впервые читаю...отличная всё-таки)
kiebitz
Jun. 4th, 2017 10:52 pm (UTC)
Спасибо.

Моя жена тоже сказала, что никогда эту сказку раньше не слышала, чем очень меня удивила.

Шамиссо вообще собирал фольклор разных народов, у него ещё много есть интересного, а переведено очень мало.

Profile

Kiebitz
kiebitz
Daniel Kogan

Latest Month

September 2017
S M T W T F S
     12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930

Page Summary

Powered by LiveJournal.com
Designed by yoksel